Он очень любил собак. Болонок в частности...
Далёкие Созвездия.
(главы 1-5)

Автор: Кермикель (она же Mariuelle)
Фэндом: Ориджиналы
Персонажи: Рейн, Аксель, Стэн...
Рейтинг: PG-13
Жанры: Ангст, Фэнтези, POV
Предупреждения: Смерть персонажа
Размер: Драббл
Статус: закончен

Описание:
"- И это было, - отозвался Аксель, вид у которого был, как у кота, объевшегося сметаной. Большого кота. Пятнистого. - Было, друзья мои, было!.."

Своеобразная предыстория, созданная для того, чтобы показать, кто же такой Аксель Лэвис, ибо речь о нём пойдёт и далее.
К тому же, автор героев этих очень и очень любит :3

Примечания автора:
Решилась. Решилась опубликовать, так как данные отрывки никогда не соберутся в единое целое. Начало...пара сценок в середине...и окончание.
Только это.
Отрывки между собой почти не связаны. Только общей задумкой и персонажами.
Объединение данных сцен не кажется мне прекрасной идеей, боюсь, что занесёт в какие-нибудь дебри...)





1. Рейн.
______________________________________

..."Я до сих пор теряюсь в сомнениях, что же увидел первым. Вышедшее из-за сизых мутных туч солнце или такую же яркую, как солнечный свет, улыбку Акселя Лэвиса? Мне он улыбался, не мне...не имеет смысла. Верно, всё было предрешено до нашего рождения где-то наверху, за завесой облачной ваты.
В тот августовский сероватый красками день я стоял на причале у горделивого катера, готового отвезти нас в Школу Великих Искусств Тёмной и Светлой Магии, Имени Великого Мага-Завоевателя Адриана Брайселона. Или же просто Школа Магии Брайселонд. Кто такой этот Адриан я не имею определённого понятия, равно как и откуда взялась "Д" в слове "Брайселон" во втором, более приемлемом названии школы.

Итак, я стоял на перроне, окружённый гомонящей толпой таких же, как я, заносчивых, горделивых, шумных первокурсников и не менее голосистых второкурсников. Более старшие ребята держались особняком, строя из своей сущности нечто возвышенное. Так вот... Стоял и довольно бестолково глазел на высокого зеленоглазого мальчишку в чёрной дутой куртке. Ветер по-дружески перебирал каштановые локоны его, а он терпеливо позволял стройной светлокожей женщине завязывать ему шарф. Правда, она скорее не завязывала, а удерживала мальчишку возле себя, зная, что расставание близко. Мать, по-видимому...

Моя мать шарф мне не завязывала. Поджав губы, выпрямив спину, она отсутствующим взором смотрела куда-то вдаль, не обращая внимания на то, что моя красивая по своей природе, хитроглазая кузина Ингельда отобрала, без всяких зазрений совести, у своей двойняшки Мариссы магический браслет, который достался той по наследству от деда. Марисса подняла плач - всегда плакала, сколько себя и её помню; Ингельда лишь поджала губы. Твердокаменный характер, порой я гордился своей сестрой, и гордость эта смешивалась с непримиримой ненавистью к ней. Юношеский максимализм? Быть может. Исчезнет...после".

***
Попасть в Школу Брайселонд Рейн Бланкет Лериус, сын тёмного мага Бельвенира, продолжатель великого и невыносимо горделивого рода Лериусов, мечтал, сколько себя помнил. Мечта эта примешивалась к детским воспоминаниям, несмотря на невинный возраст, очень мрачным; она заменяла цукаты в сухой недоваренной утренней каше; она сквозила в серых, как пасмурное небо, глазах Рейна. Только эта мечта помогала ему не потерять себя в мрачнейшей ледяной обстановке родового дома, замка почти, где гордость заменяла все живые чувства, а поблёкшие обои давили на неокрепшее детское сердечко, иссушая его.

Рейн рос не один. В доме матери Фелиции Степпел-Лериус порой гостила какая-нибудь из её многочисленных сестёр и кузин. Метвельда, Аврориа, Белбенда, Камилла... Но постоянными жительницами в замке стали две двоюродных сестры Рейна, дочери Розалинды, сестры матери, исчезнувшей в никуда. Говорить о ней было строжайше запрещено. На имя её было наложено табу, а красивый сепиевый портрет, изображавший стройную смуглокожую женщину с густыми тёмными кудрями и глубокими, как сама ночь, глазищами, убран из фамильной галереи (словно боясь, что памяти о них не останется потомкам, родня Рейна заказывала портрет на каждого, достигшего восемнадцатилетия). Памятью о ней были только две её дочери, Ингельда и Марисса. Первое впечатление о них у Рейна отпечаталось чёткое. В тёмной широкой прихожей Лериусов, едва узнав сестёр, он дерётся смертным боем с Ингельдой, а Марисса, забившись в углу за вешалками плачет. И никому нет дела до яростных криков и горящих глаз, никому в целом доме...

Сёстры были очень разными. Ингельда, копия матери, смуглая до невозможности, волосы густой паутиной рассыпаются по круглым плечикам, чёрные, словно затуманенные глаза на треугольном личике. И Марисса, худощавая, хрупкая и нескладная, наивно-голубой оттенок глаз и светлые, цвета спелых колосьев волосы. Можно сказать, что с Мариссой Рейн ладил. Только ладил, не более чем...

***
Годы в семействе Лериус текли невыносимо долго. Людей, с которыми полезно общаться для повышения статуса, его родители скрупулёзно отсеивали в узкий круг достойных. Однако, со школой Брайселонд, куда попадали ребята любого происхождения, они ничего поделать не могли. Оповещение себя долго ждать не заставило...мать в истерику ударилась, короткую, впрочем...и вот, они на перроне, окружённые гомоном ребятишек, пахучими парами шумного причала... Неудивительно, что мать отгородилась ото всех, создав на чистом холодном лице выражение невыносимой брезгливости.

Рейн поволок за собой к катеру чемоданы, нагруженные ровно настолько, сколько нужно, чтобы гордость не прилипла к спине под тяжестью ненужных вещей...оглянулся раз. Стройный силуэт его матери вырисовывался сквозь дым, чад и душную солнечную пыль. Нечёткий и расплывчатый, как отдаляющееся напоминание о прошлой жизни, прожитых годах... Рейн отвернулся и быстро зашагал к ожидающему катеру. Он не был твёрдо уверен, что любит женщину эту, но почему-то осознание кощунственное не принесло ему печали...

______________________________________


2. Пламень и синева.
___________________________________

...- Смотри, куда шагаешь!

Рейн даже не понял, кто был автором этих слов, он или тот зеленоглазый мальчишка, улыбка которого осветила перрон не хуже солнца. Волей судьбы они столкнулись в дверях главного корабельного зала и, запутавшись в чемоданах друг друга, синхронно рухнули наземь. Возмущение, вполне справедливое, переполнило их обоих, затопив все другие чувства.

- Я шагаю? Иду. Я и-ду.

Опять неясно. Не бывало ещё такого. Не бывало.
Поток школьников, взбунтовавшийся было за их спинами, оправившись, целеустремлённо тёк мимо.

...Первый порыв гнева уже сошёл на нет. На вполне крепенькое "нет". Они рассматривали друг друга задумчиво, как бы примериваясь, но что-то уже ныло в душе и пришёптывало: "Никуда ты не денешься!"

- Падаешь ты неблестяще, - вдруг низковатым, звучным голосом сказал мальчишка, налетевший на зеленоглазого, который Акселем звался с рождения, когда только распаковали свёрточек вопящий.
И Аксель тот самый вздёрнул нос свой курсносый, кругленький:
- Да и ты техникой падения не можешь похвастаться.

Сероглазый Рейн ещё мгновение усердно сжимал губы в суровости, но не сдержавшись, расхохотался. Заливисто и заразительно. Миг спустя они смеялись уже оба. Инцидент был благополучно забыт. Да и какое он имел теперь значение! Словно зеркальное отражение характеров и сущностей, столкнувшееся в реальности и сплетённое навеки невидимыми путами.
Тот, что с глазами острыми, серыми, протянул ладонь:
- Рейн Лериус.
Аксель хотел было пожать его руку, но катер, дав пронзительный, ликующий свисток, дёрнулся и закачался, поймав волну. Акселя швырнуло на борт, Рейн, удержавшийся на ногах, успел поймать его за руку. В лица им ударил свирепый порыв обжигающего холодом ветра. Море плеснуло солью лихо.

Аксель присвистнул в восхищении, ничуть не заботясь о том, что секунду назад он мог улететь в небытие, а, может, в Каир.
- Иди сюда, хватит там торчать! - крикнул он Рейну, словно они век были знакомы. - Смотри, какой вид!
Рейн моментально оказался рядом, подставляя лицо и волосы свежему ветру. Мимо берег нёсся со скоростью неимоверной, гудел внизу лихой поток. Рейн не смог сдержать вопль восхищения, так невяжущийся с его былым холодным воспитанием.
Они висели над проносящейся внизу синевой, крайне неустойчиво схватившись за перила, текущие в руках. И именно в таком положении, рискуя потерять устойчивость, Аксель протянул Рейну руку:
- Аксель Лэвис!
Рейн посмотрел на его руку, потом в глаза и, улыбнувшись, отцепил пальцы от перил. Его ладонь коснулась руки Акселя и крепко сжала. Слова Рейна отнёс ветер, но Аксель знал, что это было что-то хорошее. Непременно хорошее...

___________________________________


3. Аксель.
________________________________

..."Он налетел словно бунтующий эльф или же яростный ястреб. Я даже не отметил в памяти, когда он появился. Согласитесь, упасть в тесном проходе на свои и не свои чемоданы...тут хорошего мало. Да что там мало! Лично я вообще не нашёл ничего положительного! И кто же будет осуждать меня за желание отмутузить этого сероглазого как следует, по-лэвисовски. Однако, наши желания часто расходятся с нашими действиями, особенно, если желания эти мимолётные. Вскочив одновременно с ним, я не предусмотрел скрещивание наших взглядов. И по мере того, как гасло возмущение в серых омутах его глаз, я терял боевой настрой. Процесс пошёл. Стремительно и безвозвратно."

***
Аксель Лэвис не считал себя частью земной элиты. Да его род древний, да деньгами обеспечен не только он, но и проживание двух поколений его потомков, по округлённой мере. Но сложно загордиться, когда в фарфоровую вазу 13 века, древнее достояние, достойное Музея Магических Артефактов, отец сбрасывает ненужные бумаги, когда в доме царствуют суета и вечное мельтешение, когда они с матерью перебрасываются взаимными оскорблениями, не подходящими их роду и статусу, а потом долго обнимаются, моментально прощая друг друга. Нет, не способствует всё это обесчеловечиванию...
Аксель мечтал о Школе Магии Брайселонд, пожалуй, с пелёнок. Слушая восторженные рассказы отца и многочисленных бабушек, просматривая старые, оживающие под его руками фотографии...

Мечтал. Мечтал, носясь угорелым пятном по заросшему пятачку земли, который отец гордо, но с ноткой издевательской называл садом. Мечтал, плюхаясь с размаху в грязь, "ароматную", тёплую, липкую. Мечтал, когда после чёрного заплыва, его мутузили нещадно, забрасывали лёгкой паутиной золотистых заклинаний, очищающих и рассерженных, утешающих. Мечтал, мечтал...

***
"Да ты нахален, приятель! Рейн-как-то-там-тебя-как-то... Это принято у вас так? Нахальство соразмерно росту? С развитием запаздываешь, добропорядочность и нетолкаемость сейчас в моде...
Приятель. Приятель, мы бы с тобой всех тут растолкали!"...

__________________________________


4. The Third.
________________________________

...Они ввалились в каюту, как вихрь, сметающий на своём пути всё мало-мальски безжизненно-пассивное. Устроились на сиденье и наконец соизволили взглянуть на доставшегося им соседа на те семь часов, что предстояло лететь по волнам.

Рейн моментально определил, что светловолосый худенький парнишка, уткнувшийся в какую-то толстую книгу, не из богатых и знатных. Школьный плащ, фиолетовый, но не кислотный, а мягкий, напротив, ему самому и Акселю добавляющий шарма, на парнишке болтался, хоть и был он выше Рейна почти на полголовы.
Но самым удивительным было то, что он даже не поднял головы, чтобы взглянуть на них. На них смотрели все, мимо кого протискивался их дуэт, кого оттеснял... А этот...странный и равнодушный... Безмятежное выражение лица, не омрачённое облаком неодобрительности. Тёмные густые ресницы бросали пастельную тень на пол-лица, не позволяя рассмотреть цвет опущенных в книгу глаз.

Аксель от интереса даже нагнулся, пытаясь заглянуть в лицо паренька. Неужели это был слишком заметный жест? Мальчик наконец оторвался от книги, вскинул лицо на Акселя и мягко улыбнулся. Как-то слишком мягко, словно и не Аксель перед ним, а полугодовалый котёнчишко, пушистый и бархатный.
Аксель выпрямился, недоумевающий.
- Какая-то тряпка, - шепнул ему Рейн, принявший взгляд незнакомца так же близко к сердцу, как и сам Аксель. - Его не по ошибке взяли?
Аксель покачал головой. Нет, в Брайселонд никого "по ошибке" не берут. А что касается этого парня...и правда, слабоват.
- Грубо как-то,- всё же прошептал он на ухо Рейну.
Тот фыркнул неопределённо:
- Да ну...
Всё же поднял глаза...и тут же натолкнулся на серьёзный взгляд карих глаз незнакомца. Отчего-то стало неловко. По тому, как заёрзал рядом Аксель, понял, что тот тоже не пылает безмятежностью.
Парнишка напротив качнул головой:
- Я могу уйти.
Аксель снова двинулся. Неловко ему, неудобно... Рейн коснулся его руки. "Не тебе одному..."
Аксель всё же оказался смелее. Помотал головой:
- Мы этого не говорили...
Пауза. Тягучая, несиюминутная.
Рейн, помедлив, выпалил с удивившей его самого горячностью:
- Тебя...как зовут?

Они маленькие ещё всё же, в их возрасте любые гонения действуют на психику, как жертв, так и гонителей, губительней всего. Рейн пожалел свою психику.

Губы паренька тронула лёгкая улыбка. Это была не улыбка Акселя, которую можно разглядеть с противоположного берега Виленны, полноводной реки их города, оставшейся уже далеко позади, в прошлой жизни, но Рейну почему-то захотелось улыбнуться в ответ. Аксель наконец перестал вертеться. Его посетили те же ощущения.
- Стэн... Стэн Ферус, - чуть запнувшись, ответил парнишка. Голос его чуть окреп, но всё равно не поднялся выше.
Молчание. Короткое, и такое неловкое. Миг посомневавшись, взвесив все "за" и "против", отбросив вбитые в голову предубеждения, Рейн протянул Стэну руку. Почти одновременно с ним то же сделал и Аксель. У них получилось слишком порывисто, зато искренне. И Стэн чуткой интуицией разгадал этот ребус нахлынувших волнений. Он протянул сразу обе руки ладонями вверх. Аксель моментально ухватился за его пальцы. Получалось несколько нелепо, но тем не менее, Рейн крепко пожал ладонь нового знакомого.
- Рейн. Лериус, - отчеканил он и быстро представил друга. - Аксель Лэвис.
Аксель пихнул его в бок локтём, но всё же улыбнулся. На подобное дуться просто смешно. Особенно сейчас, когда волей судьбы они столкнулись. Возможно, в этом и состоит суть дружбы - понять и простить...

________________________________


5. Яркая душа.
_____________________________

...Он в первый раз увидел её тогда... Где на круглом манеже ровной линией тянулись столы преподавателей, строгие, бескомпромиссные деревянные панели на ножках. На хрустальном, выполненном в готически-строгом стиле, пюпитре покоился толстенный том, исчерченный закорючками. Чернила то и дело приходили в движение, расплывались, меняли форму. Мадам Харипост, прямая и величественная, с чёрными глубокими глазами на фарфорово-белом лице держала на весу крупное серебристо-чёрное перо. Тонкой белоснежной рукой она перелистывала страницы тома с тихим шелестом, порой обращая взор к обеденным столам, выискивая в толпе фиолетовых и чёрных фигурок нужное ей детское личико, испуганное или же храбрящееся, умное или покрытое пятнами лихорадочного румянца.
...Тогда он увидел её впервые, попробовал на вкус её имя, почувствовал её нежный аромат, доносившийся словно из противоположного его миру измерения...

Профессор Харипост перелистнула страницу в томе, и глазам Стэна предстала чистейшая белизна. Кто же первый поставит росчерк на этом чистом бумажном снегу?
Ему показалось, что перед её именем Сцилла сделала паузу, словно предрешающую всё паузу... А быть может, ему просто показалось.

- Элис Трикс.

Тоненькая, в фиолетовом, "безликом", как его называли старшие, плаще, она показалась ему совсем маленькой. Такой маленькой, что сердце защемило. Она вскарабкалась на манеж и вдруг, споткнувшись о верхнюю ступеньку, опасно пошатнулась. Стэну показалось, что его душа, вмиг разорвав рёбра, вырвалась на волю и летит к ней, поддержать, подхватить. Но она тут же выпрямилась, тряхнула головой. Согревающий свет свечей охватил её волосы тёплым мерцанием, и её локоны вспыхнули ярким апельсиновым пламенем. Такой безумно свежий цвет...проникающий в самое сердце.

Стэн отвёл глаза на миг, боясь, что что-нибудь в его лице выдаст лихорадочный калейдоскоп его мыслей. Бросил взгляд исподлобья на друзей. Сэйшуэль деловито ковырялся в пирожном. Аксель и Рейн балаболили то и дело взмывающим ввысь полушёпотом, делясь вспыхивающими посекундно в голове мыслями, увиденными за спиной друга, вне поля его зрения, новостями, словно и не прожили всё лето вместе.

...Сцилла дала ей перо, за которое девчушка ухватилась двумя руками, словно поднимая непосильную тяжесть. Чуть согнулась и, словно ребёнок, высунув от усердия кончик языка, начирикала быстрым прыгающим почерком своё имя. И замерла, вытянувшись в струнку. Стэн мог прочесть по её лицу бурю самых разных чувств. Он чуть подался вперёд, шепнув коротенький, почти незаметный заговор на удачу.
"Светлое"...
Харипост склонилась к книге, тонким, из фарфора выточенным подбородком, будто касаясь скрипящих страниц. Несколько мгновений, безумно долгих, вглядывалась в завитушки почерка Элис, словно старалась вычитать её душу, в чернила облачённую.
- Лафэлла Элизабет Трикс, - голос выпрямившейся Сциллы ясным звоном взлетел к потолку, высокому, почти достигнув его. - Отделение Света и Белой магии...
"...направленной лишь на добро и стремление к самосовершенствованию".
Странная процедура, но тем не менее...
Стэн мог поклясться, что услышал её облегчённый выдох. Легко сбежав со сцены, она подняла на него глаза. Крохотный миг спустя, за спиной Стэна раздался звонкий смех Акселя. Хрусталь видения разбился. Она вскинула глаза, огромные зелёные озёра, до краёв переполненные теплом и бьющим через край светом, и посмотрела за спину Стэну. Её глаза вспыхнули радостью, и Стэн дрожащими отчего-то пальцами дотронулся до пульсирующей жилки на шее. Её улыбка была адресована не ему...

______________________________________

@темы: "Предыстория", "Далёкие Созвездия", "Аксель Лэвис"